Минуты, целясь в морду,

Вбивая колом старость

В татарскую породу.

И в понедельник, в вечер,

Махнув мне аттестатом,

Сдувал июльский ветер

В цвет неба детства вату.

Бросался в секс-усталость

Вглубь с сахарной молодкой

И приторную сладость

Сбивал частенько водкой.

Два года обшивали

Кирзой армейской уши,

И часто обзывали

Тем, чем колотят груши.

Вот вторник, нет мозолей,

Ладонь, как у флейтиста,

И причиняют боль мне

Слова друзей-садистов.

Что ждать мне в среду утром?

А что в четверг днем?

Утехи Кама-Сутры?

Бег с атомным конем?

Сыграв с судьбою в вист,

Свою удачу встречу?

Раскрыв свой рот землистый

Придет суббота...

Вечер...

* * *

Мое окно на пятом этаже.

Я - первый сын.

В окне напротив - дома в неглиже

Пускает дым.

Пониже - дяденька в трико

Жует омлет,

Жена в халате, рыжий кот

И старый дед.

Правее - занавеска, смех -

Уехал муж.

Играет гимн... Для секс-утех

Он будто туш.

Левее - терпкий аромат,

Там курят план.

И ад им рай, а жизнь им - ад.

Самообман.

Я вылетаю,

В небесах парю в тиши:

- Смотрите, эй, во все глаза,

Людские вши!

Уходят дома в неглиже,

Швырнув "бычок".

Жрет дядя в нижнем этаже,

А дед - молчок.

Плотнее занавеска...

Что ж, там только встал.

А слева шепот:

- Где такой Он план достал?

Влетаю снова я в окно,

Лишь боль и стыд.

Нет зрителей - и духу нет

На суицид.

Весна

Озяблое солнце расплавило панцирь зимы,

Шалунья-сосулька плюет на людей со стены,

Сыпят на мех соболей по шкафам нафталином,

И даже стая ворон возвращается клином.

Шлепает март босиком по смеющимся лужам,