Здесь разъярился в чаянье побед; Поэт и грациознейший танцор, Умел он дать копьем врагу отпор: Его струны коснулся Купидон, Любовью возвестив ему закон; Царила Джеральдина здесь тогда, Сияя, как небесная звезда. А может быть, воспеть нам королей, Которым Виндзор был всего милей, А может быть, воителей, чей прах Покоится на здешних берегах? В своих стихах воспой, британский бард, То, что свершил великий Эдуард, И в песнопеньях ты превознеси Прославленную битву при Креси, Для наших и для будущих времен Воспой паденье вражеских знамен; Пусть Франция всегда в стихе своем Английским будет ранена копьем. Ты Генриха злосчастного оплачь, Сумей воспеть величье неудач; И мрамор над страдальцем весь в слезах, Почти что рядом Эдуарда прах; Того, кому был тесен Альбион, Вмещает склеп, где вечно длится сон; Почиют и властители в гробу, С подвластными деля свою судьбу. Для англичан гроб Карла вечно свят (Пусть даже времена его таят). О, горе! Сколько бедствий перенес Ты, Альбион, и сколько пролил слез! Кровавый бой вели твои сыны, Твои соборы были сожжены; Триумф бесславный и позорный шрам Завещан был усобицею нам; Сказала Анна: "Прекратим раздор!" - И мир царит в Британии с тех пор. Как только время мирное пришло, Седая Темза подняла чело; И в золоте сияли волоса, С них капала прозрачная роса; На урне у нее, нетороплив, С приливом чередующий отлив, Всплыл месяц, чтоб сияющим рогам Рассыпать золото по берегам;