Внимательный к совету мертвецов; Обдумывает он в лесной тиши Долг мудрой, добродетельной души Перед несчастными, перед собой, Перед природой и перед судьбой; Он пристально глядит на небосвод, Свой звездный устанавливая род; Как бы бессмертным верит он глазам: Жилище наше истинное там. Отчизне мудрый Трамбел послужил; Счастливый, на покое так он жил. О Музы! Вам душа моя верна И вашими восторгами полна; Пускай меня волшебный ваш полет В зеленый лабиринт перенесет; Холм Купера увидеть мне пора, Где ваша продолжается игра (Холм Купера, где веют ветерки, Лелея ваши вечные венки); Среди священных рощ блуждать бы мне, Где звуки замирают в тишине; Среди теней свой продолжая путь, Поэтов не могу не помянуть; Здесь Денем начал том стихов своих, Здесь Каули сложил последних стих; Неужто кто-нибудь из них забыт? О них река торжественно скорбит. Здесь, умирая, каждый лебедь пел; Здесь лиры на ветвях, здесь наш предел. С тех пор как нет небесных голосов, Замолкла музыка в тени лесов. Кто петь посмел там, где была слышна Божественного Каули струна, Где Денем пел? Какой поэт воскрес? Неужто Грэнвилл так чарует лес? Милорд, у вас во власти красота! Верните муз на прежние места, Чтобы цветами сцены размечать И зеленью бессмертной лес венчать, Чтобы приблизить башни к небесам, Чтобы в стихах вознесся Виндзор сам, Прибавив к блеску прежнему аккорд, На что способны только вы, милорд! И знатный Сэррей, Грэнвилл прошлых лет,