Переговоры с пакистанской стороной шли три дня и мы добились гарантий правительства Пакистана на отказ перепродавать вооружение, купленное у нас, маджохедам. В тот же вечер капитан Идрис напомнил о себе.

- Господин Костров,- ворковала трубка,- пора выполнять условия договора. Мы бы хотели встретиться на нейтральной полосе, ну, например, вилла господина Армса, на восточном шоссе.

- Завтра. В десять утра.

- Ого. Вы оказывается ко всему готовы.

- Приходиться, работая с вами.

Трубка хмыкнула.

- Хорошо. Ждем в 10.

Мы ехали в ворота перевитые железом и по красной дорожке подъехали к вилле. Стекло и бетон переливались на солнце. Полная безвкусица, нагромождения кубов друг на друга. Я выскочил из машины и открыл дверцу для Петра Акимовича.

- Здравствуйте, господа.

На верхних ступеньках лестницы стоял капитан Идрис и женщина в черном платье до самого пола. На ней переливались сверкающие камни вделанные в брошь в виде бабочки, в кулон и в длинные висюльки сережек. Мы поднялись по ступенькам.

- Знакомьтесь, хозяйка виллы, госпожа Магди.

На чуть удлиненном правильном личике с тонким носиком большие черные глаза. Лицо обрамляли гладко зачесанные черные волосы, собранные сзади в клубок.

- Господин Воронов, а это... Господин Ковров.

Блестящие глаза с любопытством уставились на меня.

- Здравствуйте господа,- пропел мелодичный голос.

Рука женщины побывала сначала у губ Воронина, потом подошла к моим. Боже, до чего миниатюрная и тонкая рука.

- Пойдемте господа в дом, я провожу вас,- опять пропел колокольчиком голос.

Магди повела нас внутрь дома. Внутри было лучше. Вещи и мебель подобраны, расставлены со вкусом и изяществом.

- Вот кабинет для переговоров,- сказала Магди.- Я вас оставлю господа и надеюсь увидеть за обеденным столом.