"Я вижу, ты -- не любящая мать.

В своей душе ты дочь не возлюбила,

Ты о ее кормилице забыла.

Мне отдала, как только родила,

А что ты с нею мне передала?

Она полна причуд, она живет,

Как соколенок, пущенный в полет.

Вдруг залетит высоко, -- что тогда?

Другого бы не выбрала гнезда!

Я не жалела благовоний, масел,

Атласа, чтобы дочь твою украсил,

Парчи, шелков, -- кусков отборных, цельных,

Аптечных снадобий и москательных,

Но бархат ли, чудесный ли атлас, -

Ничто не радует ее сейчас.

Лишь на одежды стоит ей взглянуть,

Она придумывает что-нибудь:

Вот это, желтое, -- для потаскухи!

Вот это, белое, -- под стать старухе!

Пусть плакальщицы щеголяют в синем!

Двухцветное -- к лицу писцам, рабыням!

Едва она проснется -- с самой рани

Ей подавай куски китайской ткани,

Когда наступит середина дня,

Шелков, атласов требует с меня,

А вечером -- наперсниц, благовоний

Да бархат принеси ей двусторонний!

Ей восемьдесят нужно для услуг, -

Не терпит меньшего числа подруг.

Подашь ей пищу -- новая причуда:

Пусть золотом блестят поднос и блюдо!

Взойдет ли день, наступит ли закат, -

Прислужниц ей потребно пятьдесят,

Внимательных, пленительных, не праздных,

В златых венцах и в поясах алмазных.

Подумай ты, письмо мое прочтя,

Как возвратить домой свое дитя.

Все, что могла, я сделала: поверь,

Что с нею мне не справиться теперь.

Кто я такая, чтобы для царей

Воспитывать причудниц-дочерей?

Сто рук слабее головы одной,

А триста звезд слабей, чем свет дневной!"

Прочтя письмо, увидела Шахру,

Что все слова устремлены к добру,

Что радостно такое сообщенье,

Что дочери высоко назначенье.

Послание доставивший гонец