Им подчинишься прежде, чем поймёшь.

Зальёт закат задумчивые склоны -

И вновь тебя охватывает дрожь.

Большая рыба пожирает мелких.

И остаётся сумрачный вопрос:

Зачем назад раскручивают стрелки

И проверяют память на износ?

Ставят на стол, отогнав мошкару,

Сыр и вино… Не шумят на ветру

Кроны деревьев; полуденный жар

Там наверху превращается в шар.

Кудри на солнце светлы и легки.

Скоро вернутся домой рыбаки.

Женщина держит кувшин на весу,

Видит на дне золотую осу.

Долго немейское пьётся вино…

Славное в землю ложится зерно.

Боги бессмертны, добротно жильё.

Неотразимо Афины копьё.

Александру Тимофеев скошу

Поэт, зачарованный словом своим,

С великим усердием думал над ним.

И тени, которым положено спать,

Всю ночь позволяли себе оживать.

По комнате медленно ходит поэт,

И в ней загорается мысленный свет.

Он прожил немало, он даже привык,

Что в зеркале чаще не он, а двойник.

Он видит в стене указующий гвоздь

И капель на стёклах растущую гроздь;

И в детстве когда-то разбитый кувшин

Стоит на столе, как союз, нерушим…

И, время сдвигая, летали слова.

И майским парадом гудела Москва.

И снова он встретился с женщиной той,

Сгустился за окнами Азии зной.

Но тайное знание сводит сума…

И эта неправда – как правда сама.

Елене Исаевой

Весёлый полдень, солнечный укол,

Две лодки возле берега качались -

Когда стаканы ставились на стол

И лёгкою печалью наполнялись.

Здесь все друзья – и будет пир горой.

Кого зовём, кому сейчас кричим мы?

Уходит прочь лирический герой

И гибнет далеко не без причины.

Пусть не болит об этом голова…

Для всех, кого сегодня повидали,

Мы подберём несрочные слова