Северный ветер будет взбешён:

Снег натянул на него капюшон.

Облако срезано, будто ножом, -

Или становится миражом.

И тишина покрывается льдом,

Шар заполняет

и светится в нём.

И по косой уходя в темноту,

Шар золотой наберёт высоту.

Словно дробясь в отражениях всех,

Странно летит то ли вниз,

то ли вверх…

Памяти Владимира Корнилова

…Ты возвратишься в семь,

в двенадцать или в восемь.

Пусть мелко сыплет снег,

опередивший осень.

Пусть будет всюду жизнь -

но будет лишь отсрочкой

Свидания с тобой,

случайной оболочкой.

Мне думать о тебе -

как милости у Бога…

И сколько ни возьми,

не выговоришь «много».

Я вижу из окна,

набрякшего слезами,

Бесцельность темноты,

протянутой меж нами.

Пробившимся вперёд

былого не исправить.

Их так же, как и всех,

охватывает память,

Где пляшущей свечой

закапана страница.

Ткни пальцем в темноту:

там ничего не снится.

Потому что становишься тем, что давно болит.

Ничего нет мучительней,

чем трезвая голова.

Но полнее стакан – если он не тебе налит.

Выпивая его,

понимаешь, что ты права.

Здесь стоят на крыше спокойно

и смотрят вниз.

Говоря «привет!», не вернутся наверняка.

Это просто с дерева падает лист,

Точно слово,

сорвавшееся с языка.

Листва черна, как сомкнутые веки,

Прикрывшие незрячие глаза…

Как будто Бог забыл о человеке,

И всё решают эти полчаса.

И вот растёт деревьев мощь густая

И эту ночь пересекает вброд.

И вечности течёт река пустая -

И забывает сделать поворот.

Сквозь шум листвы не слышен гул побоищ,

Но чудятся ристалища теней.

И призраки разбуженных чудовищ

Растут из тьмы – и умирают в ней.