Лишь иногда вкрапления берёзы

Являют вдруг поэзии пример.

Есть краткий миг, чтоб думать об ином,

Лишь иногда переходящий в вечность.

Всё скоро кончится: мне ближе с каждым днём

Безмолвная деревьев человечность.

В зерцале водном ели так черны,

Так чутко полон парус тишины,

И небеса так страшно догорают -

Что лист не сможет с дерева упасть…

Какая мука и какая власть

Послушными созвездьями играют!

В подземных тиглях движется огонь,

Перетекая в стебли… Только тронь -

И он тотчас же в кровь твою вольётся.

И травы дышат, ночь собой согрев.

И льнёт соцветьями к коленям львиный зев.

И вечность гулко в сердце отдаётся…

Метель, метель… В природе неполадки.

И лес звенит вдали стеклянный, гладкий.

Там не темно… Ведь мы давно на ты

Со всеми продавцами темноты.

Иди туда – как будто бы по небу,

Рождественскому сахарному снегу.

Там на поляне поджидает ель

Средневековая. Так пахнет дикий зверь.

И так ей хорошо чернеть на белом,

Что ночь её ревнует, грешным делом,

Пророческую скрадывая даль

И путая нарочно календарь.

Как пляшет этот терпкий хвойный запах!

Как прочно ель стоит на львиных лапах,

Бессонною кивая головой.

Она сгорит от свечки восковой.

Мучительно, неправильно,

Перебираясь в тень,

Душа заснёт, как праведник,

Намаявшись за день.

Покуда ей бессонница

Не обожжёт пыльцы,

Она спешит-торопится,

Летит во все концы.

И пусть опасность всякая

Маячит вдалеке -

Но звёзды мелко звякают

У ночи в кулаке.

И над землёй медлительной

Опять зима блажит,

Снежком своим смирительным

Её припорошит.

О логика железная,

О лёгкая рука!

Прекрасно-бесполезная,

Смертельная дуга.