Я тебя целую в последний раз,

Уходя, заглядываю в лицо.

А что корабль? – такие же дрова…

Но опьяняет запах древесины, -

И океан качает острова

И выгибает гибельную спину.

И тяжко дышит, жадно лижет дно,

Смыкает челюсти, растягивает мили.

Он бесконечность отдал бы за то,

Чтобы вот так ворочаться под килем.

Его душа летит куда-то вбок.

Волна шипит, на звёзды натыкаясь.

И розовеет медленно восток,

От страсти океанской раскаляясь…

Блажен, кто понимает шум его

И что он прячет в глубине упрямо.

А с берега не видно ничего…

Холодная пустыня океана.

Когда досуг мы страсти подчиним

Столь явно, что смутится добродетель,

Мы никому вреда не причиним.

Здесь тишина – единственный свидетель,

Она же потерпевший. Через край

Лесное озеро не проливает воды.

И если б не дождливые погоды,

Вид из окна напоминал бы рай.

Здесь золотой песок стоит в часах -

И каждый час вознаграждён сторицей.

Лес тянется до западной границы

И, обессилев, тает в небесах.

И слышно, как легко жужжит пчела,

И кажется необычайно важным

Вести подсчёт порывам ветра влажным.

Так много всюду нежности и зла.

Давай заснём до будущей весны.

Давай обратно повернём не вскоре:

Увидим, как гуляют на просторе

Под веками всезнающие сны.

Мысль о смерти,

как рыба, уходит прочь.

В темноте, качаясь,

стоит печаль.

Этот сон повторялся уже точь-в-точь.

Мне не жаль этой жизни?

Конечно, жаль.

Упиваясь слезами, мутнеет глаз.

Повернусь к стене, ибо дальше – скорбь,

Если время,

сейчас разделяя нас,

Через тысячу лет получает дробь.

Заведи часы поперёк «тик-так»,

Поскорей забудь, не держи в уме,

Что любить свободу

возможно так,