Она любила вообще весь мужской род и каждого отдельного его представителя ставила на пьедестал царя природы. Какой-нибудь закисший в ханжестве обыватель мог назвать ее шлюхой, понимая свою собственную неполноценность перед этим совершенным творением Создателя. Она ничего не требовала у мужчин, но ее баловали и лелеяли, принося дары к ее ногам, словно жертву к алтарю богини. Мужчины обычно сами уходили от нее, не в силах привести свою мелочную натуру собственника, оглупленного ядом ревности, в соответствие с ее вселенским всепрощением и всеприятием. Ее ревновали к воздуху, к солнцу, к самой себе, ревновали за сам факт ее существования и, не в силах совладать с этим испепеляющим душу огнем, убегали восвояси, оставляя в панике, словно бегущий с поля боя воин, квартиру, машину, дачу, салон красоты, бриллиантовое колье.

Денису от нее, как и ей от него, ничего не было нужно, поэтому их встречи напоминали слияние двух дождевых капель, становящихся одним целым при малейшем прикосновении. Они всегда были рады видеть друг друга и на время забывали о существовании остального мира.

Денису захотелось шикануть. Ломая голову, как сделать ей приятное, он сначала помчался в кондитерский магазин «Сказка» на Садовой и купил полкило «Весны» – ее любимых конфет. Мимоходом в «Донских зорях» зацепил бутылку мускатного шампанского и банку черной икры. Потом поехал в магазин мехов «Кастор» и отвалил тысячу двести долларов за короткую норковую шубку. «Ах, как бы она смотрелась на Алке!» – неожиданно подумал он и быстро отогнал эту мысль от себя. Уже почти год, как Алла испарилась из его жизни, а он все еще считал ее своей женщиной, примеряя все, что его окружало, на них двоих. Но она исчезла, и, среди всяких прочих, Наташа была единственной женщиной, которой он желал делать дорогие подарки или чем-то жертвовать ради нее.

– Ой, Дениска, мой чертушка! – Наташа повисла у него на шее и сочно поцеловала в губы. – Знакомься, это Лена, подружка моя! А это тот самый Денис, что спас меня от коварного Теймураза. Я тебе рассказывала.