ты елку черную понес.
Пальто российское до пят. Калоши по снегу скрипят.
С зубчатой елкой на спине ты шел по ровной белизне,
сам черный, сгорбленный, худой, уткнувшись в ворот бородой,
в снегах не наших площадей, с немецкой елочкой своей.
И в поэтический овал твой силуэт я врисовал.

1925

ТЕНЬ

К нам в городок приехал в гости бродячий цирк на семь ночей. Блистали трубы на помосте, надулись щеки трубачей.
На площадь, убранную странно, мы все глядели — синий мрак, собор святого Иоанна и сотня пестрая зевак.
Дыханье трубы затаили, и над бесшумною толпой вдруг тишину переступили куранты звонкою стопой.
И в вышине, перед старинным собором, на тугой канат, шестом покачивая длинным, шагнул, сияя, акробат.
Курантов звон, пока он длился, пока в нем пребывал Господь, как будто в свет преобразился и в вышине облекся в плоть.
Стена соборная щербата и ослепительна была; тень голубая акробата подвижно на нее легла.
Все выше над резьбой портала, где в нише — статуя и крест, тень угловатая ступала, неся свой вытянутый шест.