Сереня был нервным и обидчивым, потому что какие-то гормональные нарушения в организме не позволили ему обрести такую мужественную внешность, как у прочих парней Пушкиных: в свои восемнадцать младшенький Пушкин выглядел подростком и имел тонкий писклявый голос, хотя его брат-двойняшка Гриня вымахал под два метра и басил, как Шаляпин. Правда, близнецами Гриня и Сереня и так не были, это старшие, Сашка и Лешка, уродились один в один.

— Номер восемь, девять, один, снова восемь, — забормотал Гриня, озвучивая прописанные в телеграмме цифры. — Номер — это понятно. Непонятно только, номер чего?

— Может, номер банковского счета? — предположил Лешка. — Сашка же вроде на заработки подался?

В этот момент в кармане у Серени дурным голосом заблеял сотовый телефон. Гриня, не ожидавший ничего подобного, отпрыгнул в сторону и схватился за сердце.

— У, тварь! — выдохнул он, с опаской глядя на мемекающий мобильник, который Сереня торжествующе извлек из кармана, злорадно ухмыляясь в сторону напуганного братца.

Наслаждаясь испугом дюжего братца, Сереня дал козлоголосому мобильнику как следует прокричаться и в результате упустил звонок.

— Ну и ладно, — пискнул он, снова заталкивая аппарат в карман подростковых джинсиков. — Кому надо, тот перезвонит.

— Телефон! — торжествующе вскричал вдруг Леонид.

— Что телефон? — неприязненно переспросил Гриня.

— Номер восемь, девять, один, дальше не помню — это телефон! — заявил Леонид.

Он обвел победным взглядом уважительно замолкших братьев и повторил:

— Сашка сообщил нам в телеграмме номер какого-то телефона. Спрашивается, зачем?

— Зачем? — эхом повторил Гриня.

— Чтобы навести нас на след!

— Чей? — чирикнул Сереня.

— На след добра! — Леонид широко улыбнулся.