— Какого добра?

— Какого-то! Ну, что еще вам непонятно? Сашка хочет передать нам какое-то добытое им добро. Что-то ценное! Очевидно, сейчас это добро находится у того, кому принадлежит мобильный телефон с номером восемь, девять, один, как там дальше?

— Восемь, двенадцать, тринадцать, четырнадцать, — подсказал Гриня, заглянув в бумажку. — Ленчик, а почему Саня просто не написал: «Пойдите туда-то и возьмите там то-то?»

— А то ты Саню не знаешь? — пожал птичьими плечиками Сереня.

Саню братья знали хорошо. Помимо предрасположенности к стихотворчеству, старший Пушкин обладал непреодолимой склонностью к авантюрам и постоянно влипал в какие-то криминальные истории. Санино уклончивое «отправился на заработки» могло означать все, что угодно: от разбоя на большой дороге до возведения финансовой пирамиды из подручных строительных материалов. Таким образом, Санино желание утаить от посторонних все подробности, касающиеся способа приобретения и самого характера неведомого «добра», вполне можно было понять. А тот факт, что брательник прислал шифрованную телеграмму вместо того, чтобы толком рассказать братьям, что к чему, при встрече или хотя бы по телефону, с большой вероятностью означал, что Саня в своих действиях несвободен. Поскольку старший брат то и дело рисковал загреметь в места не столь отдаленные, его нынешняя несвобода вполне могла продолжаться пару-тройку лет. Рассудительный Леня полагал неразумным дожидаться личной встречи со своим близнецом.

— Дай-ка сюда мобилку, — повелительно сказал Леонид, протягивая руку к Серене.

— Свою заведи, — буркнул тот, но телефон из кармана достал и вложил в ладонь старшего.

— Лень, а кому ты будешь звонить? — с интересом спросил Гриня, жизненные силы которого в основном уходили на поддержание физической активности большого организма, так что на умственную деятельность почти ничего не оставалось.

— Бронтозавр, — почти ласково ответил ему Сереня. — Ежу понятно, куда он звонит: по номеру с телеграммы!