Погруженный в скорбь немую и усталый, в ночь глухую,Раз, когда поник в дремоте я над книгой одногоИз забытых миром знаний, книгой полной обаяний, -Стук донесся, стук нежданный в двери дома моего:"Это путник постучался в двери дома моего,Только путник – больше ничего".В декабре – я помню – было это полночью унылой.В очаге под пеплом угли разгорались иногда.Груды книг не утоляли ни на миг моей печали -Об утраченной Леноре, той, чье имя навсегда -В сонме ангелов – Ленора, той, чье имя навсегдаВ этом мире стерлось – без следа.От дыханья ночи бурной занавески шелк пурпурныйШелестел, и непонятный страх рождался от всего.Думал, сердце успокою, все еще твердил порою:"Это гость стучится робко в двери дома моего,Запоздалый гость стучится в двери дома моего,Только гость – и больше ничего!"И когда преодолело сердце страх, я молвил смело:"Вы простите мне, обидеть не хотел я никого;Я на миг уснул тревожно: слишком тихо, осторожно, -Слишком тихо вы стучались в двери дома моего…"И открыл тогда я настежь двери дома моего -Мрак ночной, – и больше ничего.Все, что дух мой волновало, все, что снилось и смущало,До сих пор не посещало в этом мире никого.И ни голоса, ни знака – из таинственного мрака…Вдруг «Ленора!» прозвучало близ жилища моего…Сам шепнул я это имя, и проснулось от негоТолько эхо – больше ничего.Но душа моя горела, притворил я дверь несмело.Стук опять раздался громче; я подумал: "Ничего,Это стук в окне случайный, никакой здесь нету тайны:Посмотрю и успокою трепет сердца моего,Успокою на мгновенье трепет сердца моего.Это ветер, – больше ничего".Я открыл окно, и странный гость полночный, гость нежданный,Ворон царственный влетает; я привета от негоНе дождался.
