Печальный ворон древних дней,

И что таил в душе своей,

И что сказать хотел, когда

Он каркал: "Больше никогда?"

И я прервал беседу с ним,

Отдавшись помыслам своим,

А он пронизывал меня

Глазами, полными огня -

И я над тайной роковой

Тем глубже мучился душой,

Склонившись на руку челом…

А лампа трепетным лучом

Ласкала бархат голубой,

Где след головки неземной

Еще, казалось, не остыл,

Головки той, что я любил,

И что кудрей своих сюда

Не склонит больше никогда!…

И в этот миг казалось мне,

Как будто в сонной тишине

Курился ладан из кадил,

И будто рой небесных сил

Носился в комнате без слов,

И будто вдоль моих ковров

Святой, невидимой толпы

Скользили легкие стопы…

И я с надеждою вскричал:

"Господь! Ты ангелов прислал

Меня забвеньем упоить…

О! дай Ленору мне забыть!"

Но мрачный ворон, как всегда,

Мне каркнул: "Больше никогда!"

"О, дух иль тварь, предвестник бед,

Печальный ворон древних лет! -

Воскликнул я. – Будь образ твой

Извергнут бурею ночной

Иль послан дьяволом самим,

Я вижу – ты неустрашим:

Поведай мне, молю тебя:

Дает ли жалкая земля,

Страна скорбей – дает ли нам

Она забвения бальзам?

Дождусь ли я спокойных дней,

Когда над горестью моей

Промчатся многие года?"

Он каркнул: "Больше никогда!"

И я сказал: "О, ворон злой,

Предвестник бед, мучитель мой!

Во имя правды и добра,

Скажи во имя божества,

Перед которым оба мы

Склоняем гордые главы,

Поведай горестной душе,