Я признаю, что это правда,

Но, повелитель, ты припомнишь

И то, что столько лет упорно

Горою льдяной пред тобой

Моя вставала честь, горою,

С почтительностью побежденной.

Цветами, что цвели по воле

Недель и месяцев и дней.

Коль вышла замуж я, как можешь

Ты упрекать меня в обмане,

Когда я страсть твою отвергла

И уклонилась от любви?

В чем упрекнешь меня, когда я

Низка, чтоб быть твоей супругой,

Настолько ж, как горда я слишком,

Чтоб быть возлюбленной твоей {4}?

Как женщина, я оправдалась,

В чем оправдаться было нужно,

И вот у ног твоих смиренно

Теперь прошу тебя, сеньор,

Чтоб в этом доме погостил ты,

Опасности не подвергая

Свое здоровье.

Дон Энрике

О, насколько

Опасность больше будет здесь!

СЦЕНА 8-я

Дон Гутиерре. Кокин. - Те же.

Дон Гутиерре

К твоим ногам позволь, властитель,

Припасть, коль только можно мне

Коснуться молнии испанской

И в лучезарном быть огне.

Я сразу весел и печален,

Теперь припав к ногам твоим:

Я мотылек перед лампадой,

Орел пред солнцем, свет и дым.

Печален оттого, что ныне,

Упав с проворного коня,

Ты опечалил всю Кастилью,

А с нею вместе и меня.

И весел оттого, что, к жизни

Вернувшись, ты печаль мою

Преображаешь в наслажденье,

В благословенье бытию.

Кто знал веселие печальным

И кто печаль веселой знал?

Почти присутствием высоким

Мой скромный дом, хоть он и мал.

Но, осветив дворец роскошный,

Сияет солнце в светлый час

И над соломой хижин скромных,

Преображая их в топаз.

Свети же нам, о, свет испанский,

И будь усладою сердец:

Где солнце, там повсюду небо,