Фрина влилась в толпу, с ленивым удовольствием наблюдая за брачными ритуалами местного населения: девушки в светло-малиновом и переливчато-голубом сверкали бриллиантами из универмага «Коулз» («не дороже 2 шиллингов 6 пенсов»), ярко накрашенные и сильно благоухающие розовым маслом; молодые люди предпочитали мягкие рубашки, свободные пиджаки, ослепительной расцветки галстуки и одеколон «Калифорнийский мак». От запаха горящей листвы, принесенного откуда-то из ближайшего парка, от выхлопных газов и странного солоноватого привкуса озона, идущего от трамваев, в «Пассаже» можно было задохнуться.

Однако магазины полностью завладели вниманием Фрины, и она купила пару перчаток из тончайшей оленьей кожи и берет со стразами, изображающими какое-то летящее насекомое, который очень шел к ее черным волосам.

Она распорядилась, чтобы эти покупки завернули и доставили в «Виндзор», и решила, что у нее еще достаточно сил, чтобы выпить чашечку чаю. Она мельком увидела свое отражение в отполированной черной колонне магазина перчаток и остановилась, чтобы поправить прическу. В отражении она заметила неподвижное бледное лицо девушки, стоявшей у нее за спиной и не замечающей, что Фрина на нее смотрит. Девушка задумчиво покусывала нижнюю губу. От выражения ужаса на этом лице Фрина вздрогнула и обернулась. Девушка стояла, прислонившись к противоположной колонне. На ней было легкое льняное платье черного цвета, довольно поношенное, на ногах не было чулок. Она была обута в стоптанные домашние туфли и вряд ли знала, для чего нужны перчатки, шляпа и пальто. Длинные светло-каштановые волосы были забраны назад, в неаккуратный пучок, из которого вылетели почти все шпильки. Синие глаза ярко блестели на лице, которое было бы свежим, как у деревенской девушки, если бы не синеватый оттенок, признак какой-то болезни или внутреннего перенапряжения. Совершенно непроизвольно Фрина пересекла «Пассаж» и подошла к девушке, гадая, что' та прячет в руках, прижимая к себе. Приблизившись, Фрина поняла – это был нож.