Сес вообще говорил немного, считая, что слова не способны выразить то, что он хочет сказать. Элис Гринхэм застонала.

– Несите ее сюда, – смягчилась наконец сестра, и все последовали за ней в приемную с голыми, выкрашенными белой краской стенами.

Сес уложил девушку на кушетку.

– Я схожу за доктором, – сказала медсестра и исчезла.

Берт знал, что бегать не в привычках медсестер, но эта передвигалась очень быстро. Берт и Сес переглянулись. На одежде Сеса остались пятна крови.

– Похоже, нельзя просто оставить ее здесь и уехать, – пробормотал Берт. – Господи, Сес, посмотри на себя!

Сес попытался оттереть пятна крови, но безуспешно. Потом сел рядом с Элис и взял ее за руку.

– Она еще ребенок.

– Со взрослыми проблемами.

Берт не любил больницы и уже собирался сказать, что они выполнили свой долг и могут идти, как в комнату влетела доктор Макмиллан.

– Так-так, что у нас здесь? Говорите, потеряла сознание? – спросила она. – Вы с ней знакомы?

Сес покачал головой. Ту т заговорил Берт:

– Какой-то парень посадил ее к нам в машину на Лонсдейл-стрит. Дал мне десять шиллингов, чтобы я довез ее до Ричмонда. Потом она упала, и Сес заметил… кровь, вот мы и привезли ее сюда. Она почти ничего не сказала, только имя, Элис Гринхэм.

Доктор Макмиллан неожиданно улыбнулась.

– Сестра принесет вам чаю, – возвестила она. – Подождите, пока я вернусь. Мы должны поговорить о человеке с Лонсдейл-стрит. Сестра! Принесите этим джентльменам чай в комнату для посетителей и немедленно пришлите ко мне сестру Симмондс!

Миновав мрачное темное здание клуба «Атеней» с его псевдороманским декором, Фрина подошла к городскому «Пассажу», из витрин которого лился мягкий, соблазнительный свет. В противоположность клубу в «Пассаж» вели прелестные двери, окаймленные тонкими узорными решетками, а пол, вернее, та его часть, которую можно было разглядеть под шаркающими ногами тысяч праздношатающихся, был весьма изящно выложен черно-белой плиткой.