– И тогда я уложил ее прямо на пол пасторского дома, ведь она никогда не осмелится пожаловаться – только не дочь викария! – бахвалился юноша, а его приятели громко хохотали.

Фрина подкралась совсем близко и быстрым уверенным движением рассекла подтяжки сквозь свободный пиджак, затем сделала разрез там, где у парня находилось нижнее белье, так что все части тела, находящиеся ниже талии, оказались на виду. Молодой человек понял, что случилось, только оказавшись совершенно голым от носков до пояса, но зато при замечательных рубашке, пиджаке и шляпе.

Это случилось мгновенно, но толпа в «Пассаже» оценила зрелище. Молодого человека c веселыми возгласами окружила менее спокойная часть мельбурнского модного общества. Когда он попытался сделать шаг вперед и, запутавшись, растянулся на полу, толпа взвыла от восторга, как и приятели молодого человека. А когда высокий полицейский поднял его на ноги, прикрыв некоторые части его тела своим шлемом, и поволок в полицейский участок, чтобы предъявить обвинение в непристойном поведении, нарушающем общественное спокойствие, под сводами «Пассажа» закружили язвительные комментарии и выкрики.

Фрина незаметно вернулась на свое место и заказала еще чая. Дороти положила маленькую теплую ладонь на ее запястье. В глазах девушки блестели слезы.

– Я ваша, – подтвердила Дороти.

– Хорошо. Завтра мы заберем твои вещи. В моем номере в «Виндзоре» есть комната для прислуги. Тебе там понравится и больше не захочется шататься по улицам, Дороти. Это совсем неинтересно. Правда.

Ошеломленная Дороти вышла вслед за Фриной из «Пассажа», и они направились к отелю вверх по холму.

Как только Берт и Сес благополучно удалились, доктор Макмиллан взяла большие ножницы, разрезала голубое шелковое платье, свернула его и швырнула в угол вместе с нижним бельем девушки. Краткий осмотр убедил ее, что пациентка была подвергнута нелегальному аборту, сделанному непрофессионалом, который обладал весьма поверхностными знаниями в области анатомии.