– А что бы вы подумали на нашем месте?

Фрине пришлось согласиться, что цикл болезни выглядит странно, к тому же ей было нечем заняться. Она не хотела оставаться в доме отца и целыми днями расставлять цветы по комнатам. Она пробовала заниматься благотворительностью, но устала от пьяниц, потаскушек и лондонской нищеты, да и в компании дам-благотворительниц она чувствовала себя чужой. Фрина часто думала о том, чтобы вернуться в Австралию, туда, где она родилась в крайней нужде. И вот представился замечательный повод не задумываться о своем будущем по крайней мере ближайшие полгода.

– Хорошо, я согласна. Но я поеду за свой счет и буду писать вам, когда представится возможность. Не засыпайте меня безумными телеграммами, иначе все тут же станет известно. Я сама познакомлюсь с Лидией, и вы не должны упоминать обо мне ни в одном из ваших писем. Я остановлюсь в «Виндзоре».

Сказав это, Фрина почувствовала легкую дрожь. В последний раз она видела этот отель ранним холодным утром, когда проходила мимо по пути с рынка Виктория, нагруженная полусгнившими овощами из корзины для отходов.

– Если вам потребуется сообщить что-то важное, вы найдете меня там. Напишите мне, пожалуйста, фамилию Лидии и ее адрес. И скажите – что унаследует муж в случае ее смерти?

– Фамилия ее мужа – Эндрюс, вот его адрес. Если она умрет раньше него бездетной, он унаследует пятьдесят тысяч фунтов.

– А у нее есть дети?

– Пока еще нет, – ответил полковник и протянул Фрине пачку писем. – Возможно, вы захотите это прочесть. – Он положил пачку на чайный столик. – Это письма Лидии. Она у нас умница, сами увидите, и умеет обращаться с деньгами, но этот Эндрюс совершенно вскружил ей голову, – фыркнул полковник.

Фрина взяла верхний конверт и начала читать.

Письма оказались увлекательными. Нет, в них не было особых литературных достоинств, но Лидия представляла собой очень странную смесь. После целой диссертации на тему нефтяных акций, за которую не было бы стыдно и первоклассному бухгалтеру, она впадала в такую слащавую сентиментальность, рассказывая о муже, что Фрина с трудом могла это читать.