Дни унылой бегут вереницей, увы.
Тело странствует ныне по улице райской твоей.Много ль бедному нужно? Я сыт и крупицей, увы.Сердце взято любовью, все отнято: разум, покой,Все разрушено шаха жестокой десницей, увы.Пламя ада — неверным, а верным — забвения прах:Те восстали, а этих рок смял колесницей, увы.Расставание — смерть, смерть — разлука навек, Навои!А мечту о бессмертьи считай небылицей, увы!* * *
В мой дом, разгорячась, вбежала с вечернею звездой она,Испариной омыла розы, как розовой водой, она.Ресниц разбойничьи кинжалы — похитчики моей души,Прядь амбровым жгутом спустила на стан свой молодой она.Приют мой темный озаряет солнцеподобный лик ее.Я на свету дрожу пылинкой, — не луч ли золотой она?Взяв за руку меня, смеется, сажает около себя,Пересыпает слов алмазы, сверкая красотой, она.И говорит: «Печальный друг мой, как поживаешь без меня?»Что я отвечу ей? Сковала язык мой немотой она.Кувшин с вином она открыла и кубок полный налила,Пригубив, молвила с упреком, с лукавой прямотой она:«Скажи, Меджнун, не сновиденье ль, что разума лишился ты?Испей вина, открой мне душу, какой живет мечтой она?»Я выпил, потерял сознанье, к ногам возлюбленной припал, —Не хмель сразил меня — сразила своею добротой она.Тому, кто в снящемся свиданьи, как Навои, блаженство знал, —Не спать до воскресенья мертвых: сон сделала бедой она.* * *
Чаша, солнце отражая, правый путь явила мне.И раздался голос чаши: «Друг твой отражен в вине».В чаше сердца — образ друга, но и ржавчина тоски,Лей щедрее влагу в чашу, исцелюсь тогда вполне.Если есть такая чаша, то цена ей сто миров.Жизней