Он мстительну на них уже вознес десницу. Пред ним свирепый мраз, страх бледный, тощий глад На истребление враждебных сил спешат. Уж в бегстве гибельном, их лютостью томимый И гневом божиим невидимо гонимый, Неистовый гордец, забыв позор и стыд, Окровавленной им дорогой вспять бежит. На каждом он шагу народну месть встречает; Рать сильна, рать его толпами низлагает; И кровью буйного упьется русский меч: От острия его не может он утечь. Тогда в свою чреду сей мира нарушитель, Сей бич вселенныя, Москвы опустошитель, Покажет царствам всем, простерт у наших ног, Сколь в гневе праведном велик российский бог; Сколь истинен в судах над нами справедливых Отец раскаянных, каратель злочестивых". Так рек; и, пастырска надвершием жезла Коснувшись моего пристрашного чела, Исчез. Внезапу гром по небу прокатился. Объятый трепетом, от сна я пробудился И Гермогена в сем видении познал: Надеждой скорбному он сердцу отдых дал. Утих бурливый ветр; луна над мной блистала, В дрожащих Псла струях себя изображала. Восхитилася мысль, и вспламенился дух. Казалось, старца речь еще разила слух, Еще по воздуху слова его носились. Неволею тогда уста мои открылись, Воображением я в будущем парил И, в полноте души, с восторгом возопил:

"Дерзайте, россы! Гнет печали С унылых свергните сердец: Враги пред нами в бегстве пали, Победы нам отдав венец. Рассыпаны строптивых силы! Воззрите на сии могилы, Устлавшие бегущих след; На обагренны кровью реки: Над ними поздни узрят веки Трофей наш,- мщенья и побед. Неправды спеющих дорогой Творец наш гневом посетил; Но бич, орудье казни строгой, Над нашей выей сокрушил. На суд ли вышнего возропщем? Никак; но в умиленье общем Благодаренье воздадим За милосердную пощаду, Что яростному не дал аду Нас зевом поглотить своим.

Теперь, несчастьем наученны, Отвергнем иноземный яд: Да злы беседы отравленны Благих обычаев не тлят; И, на стезю склоняся праву, Лишь в доблести прямую славу, Существенну поставим честь.