Но обратим наш взор.-Тут пал чертог суда: Оплачь его,- но в нем весы держала мзда; Неправдою закон гнетился подавленный. Как бледны жесткие повапленные стены, Так челы зрелися бессовестных судей. Там истина вопи, невинность слезы лей; Не слышат и не зрят: заткнуты златом уши; Взор ослеплен сребром. Растленны лихвой души Не могут истины вещанию внимать. Там злу судья - злодей; возмездник татю - тать, Крепило приговор ехидно ябед жало, И пламя мстительно вертеп неправд пожрало. Над падшими ли здесь чертогами скорбишь? Иль гнезд тлетворныя в них роскоши не зришь? В убогих хижинах похитя хлеб насущный, Питала там она сластями жертвы тучны. Вседневны пиршества, веселий хоровод Сзывали к окнам их толпящийся народ, В мраз лютый холодом и голодом томимый И с наглостью от сих позорищ прочь гонимый. Когда, на лоне нег лежа, Сарданапал В преизобилии богатства утопал И, сладострастия испивши чашу полну, На легкий пух склонясь, облекшись в мягку волну, Под звуком нежных арф вкушал спокойный сон, О старце, о вдове заботился ли он? Хоть пенязь отдал ли, хоть лепту он едину, Чтоб в скорби облегчить их строгую судьбину? Призрел ли нищего? От трапезы крохой Он поделился ли с голодной сиротой? Нет,- в недоступном сем для бедного чертоге Не помнил он об них и позабыл о боге, Который с тем ему вручил талант сребром, Чтобы, деля его, умножил мзду-добром. Но он на роскошь лишь менял дары богаты, И, в пепле падшие, их погребли палаты. Зри в слабых сих чертах развратные сердца, И справедливый чти над ними суд творца. Но в граде ль сем одном развраты коренились? Нет, нет; во все концы России расселились; И от источника пролившееся зло Ручьями быстрыми повсюду потекло: Как в сердце остроты недужные скопленны Влияньем пагубным все заражают члены. Повсюду и порок и слабости равны; И души и умы равно отравлены.