Отцвели — о, давно!— отцвели орхидеи, мимозы,

Сновиденья нагретых и душных и влажных теплиц.

И в пространстве, застывшем, как мертвенный цвет

                                           туберозы,

Чуть скользят очертанья поблекших разлюбленных лиц.

И бледнеют, и тонут в душе, где развалины дремлют,

В этой бездне, где много, где все пробегает на миг,

В переходах, где звукам их отзвуки, вторя,

                                        не внемлют,

Где один для меня сохранился немеркнущий лик.

Этот образ—в созвучии странном с душою моею,

В этом лике мы оба с тобою узнаем себя,

О, мечта, чьей улыбки ни ждать, ни желать я не смею,

Но кого я люблю, но кого вспоминаю, любя.

Я люблю с безупречною нежностью духа и брата,

Я люблю, как звезду отдаленная любит звезда,

Как цветок, что еще не растратил в душе аромата,

Я с тобой — я люблю — я с тобой—разлучен — навсегда.

В старинном замке Джэн Вальмор,

    Красавицы надменной,

Толпятся гости с давних пор,

    В тоске беспеременной:

Во взор ее лишь бросишь взор,

    И ты навеки пленный.

Красивы замки старых лет.

    Зубцы их серых башен

Как будто льют чуть зримый свет,

    И странен он и страшен,

Немым огнем былых побед

    Их гордый лик украшен.