Где, как не в ней,

Бури проносятся мысли могучей!

Небо не там,

В этих кошмарных глубинах пространства,

Где создаю я и снова создам

Звезды, одетые блеском убранства,

Вечно идущих по тем же путям,—

Пламенный знак моего постоянства.

Небо в душевной моей глубине,

Там, далеко, еле зримо, на дне

Дивно и жутко  уйти в запредельность,

Страшно мне в пропасть души заглянуть,

Страшно — в своей глубине утонуть.

Все в ней слилось в бесконечную цельность,

Только душе я молитвы пою,

Только одну я люблю беспредельность,

Душу мою!

2

Но дикий ужас преступления,

Но искаженные черты,—

И это все твои видения,

И это — новый — страшный — ты?

В тебе рождается величие,

Ты можешь бурями греметь,

Из бледной бездны безразличия

Извлечь и золото и медь.

Зачем же ты взметаешь пыльное,

Мутишь свою же глубину?

Зачем ты любишь все могильное,

И всюду сеешь смерть одну?

И в равнодушии надменности,

Свой дух безмерно возлюбя,

Ты создаешь оковы пленности:

Мечту — рабу самой себя?

Ты — блеск, ты — гений бесконечности,

В тебе вся пышность бытия.

Но знак твой, страшный символ Вечности —

Кольцеобразная змея!

Зачем чудовище — над бездною,

И зверь в лесу, и дикий вой?

Зачем миры, с их славой звездною,

Несутся в пляске гробовой?

3

Мир должен быть оправдан весь,

Чтобы можно было жить!

Душою там, я сердцем — здесь.

А сердце как смирить?

Я узел должен видеть весь.