и песню пчел над шепчущей травой.
И ты войдешь тропинкою пятнистой туда, в мой лес, и нежный и тенистый, где сердце есть у каждого листка,
туда, где нет ни жалоб, ни желаний, где азбуке душистой ветерка учился я у ландыша и лани.

“Позволь мечтать… Ты первое страданье…”

Позволь мечтать… Ты первое страданье и счастие последнее мое, я чувствую движенье и дыханье твоей души… Я чувствую ее, как дальнее и трепетное пенье… позволь мечтать, о, чистая струна, позволь рыдать и верить в упоенье, что жизнь, как ты, лишь музыки полна.

“Ее душа, как свет необычайный…”

Ее душа, как свет необычайный, как белый блеск за дивными дверьми, меня влечет. Войди, художник тайный,      и кисть возьми.
Изобрази цветную вереницу волшебных птиц, огнисто распиши всю белую, безмолвную светлицу      ее души.
Возьми на кисть росинки с розы чайной и красный сок раскрывшейся зари. Войди, любовь, войди, художник тайный,      мечтай, твори.

“Когда захочешь, я уйду…”

Когда захочешь, я уйду, утрату сладостно прославлю, — но в зацветающем саду, во мгле пруда тебе оставлю одну бесценную звезду.