- Да. Ты, я слышал, экстрасенс?

- Некоторым образом.

- А психические заболевания лечить умеешь?

- О, психотерапия мой конек!

- Тогда займись тем мужиком слева, который сидит с похоронным

видом. У него что-то в голове перекособочилось. Сумеешь выправить?

- Без проблем! - поспешила заверить Баскакова Инесса Петровна, однако, посмотрев на Аникина, вдруг ощутила смутное беспокойство, на первый взгляд ничем не обоснованное. До Кукушкиной доходили слухи о темном прошлом Аникина и Баскакова, причем последнего она видела насквозь. Сколько именно за ним трупов, Инесса Петровна, разумеется, не знала, лишь догадывалась, что более чем достаточно. Зато в душе

- "благоприятнейшая" атмосфера - безбожие, ни малейших угрызений совести, полное самооправдание... Короче, идеальный кандидат в преисподнюю, близкий ей по духу индивидуум. Тот, другой (судя по всему, давнишний соратник Баскакова и соучастник многих, если не всех, преступлений), должен, по идее, быть похожим на кореша, как брат-близнец, но... что-то тут не так! Почему? Непонятно!

"Я просто перестраховываюсь, - мысленно утешила себя бандерша-экстрасенс. - Устала, замоталась дрессировать своих кобыл!"

- Все будет в ажуре, Игорь Семенович, - вслух сказала она, подошла к Аникину, протянула ему бокал вина и ласково пропела: - Вам плохо, дорогой? Я помогу! Разгоню тоску-печаль. Доверьтесь мне!!!

В ту же секунду от резкого удара по руке бокал полетел на пол и разбился, а пораженная Кукушкина услышала яростное рычание:

- Сама пей кровь, проклятая ведьма!..

* * *

В то время как Баскаков размышлял о "сумасшествии" приятеля и обдумывал способы "исцеления", Петр Александрович грезил наяву, но не из-за опьянения (спиртное сегодня почему-то совершенно на него не действовало), а по другим, неизвестным пока причинам. Старательно оборудованная Баскаковым пиршественная зала словно окуталась туманной дымкой, а в двух шагах от Аникина стояла мертвая Аня Голубева, зажимавшая ладошкой кровоточащую, пробитую пулей грудь, из простреленного лба вытекала тонкая струйка крови.