На Эль-Сирате я стоял, И рай меня в объятья звал, И пламень ждал бы под ногами. Кто любовался только раз Леилы грустными очами, Тот усомнился в тот же час, Что бедных женщин назначенье Служить орудьем наслажденья, Что нет души у них в телах. Сияньем бога в небесах Был полон взор ее прекрасный, Ланит ее румянец ясный С цветком граната спорить мог, И волосы до самых ног Душистой падали волною, Когда, блистая красотою, Леила распускала их Среди прислужниц молодых, А ножки нежные стояли На белом мраморе… Блистали Они, как чистый снег в горах, Когда, рожденный в облаках И не успевший загрязниться, На землю мягко он ложится, И, дивной грации полна, Как лебедь по водам, она Походкой двигалась прелестной… О, Франгестана цвет чудесный! Как лебедь волны бьет крылом, Когда на берегу родном Шаги заслышит, так Леила Не раз нескромный взор сразила Одним лишь жестом, и смельчак Ей отдавал почтенья знак. В ней все гармонией дышало, Любовью нежной трепетало. К кому ж летят ее мечты? Увы, Гассан, тот друг – не ты. …. В далекий путь Гассан пустился, Отряд с ним вместе снарядился; В отряде этом у него Лишь двадцать воинов всего, Как мужам битвы подобает, У каждого из них сверкает И ятаган, и ствол ружья. У их же мрачного вождя На шарфе сбоку прикрепленный, Бандитов кровью окропленный Палаш виднелся. Был жесток Для арнаутов тот клинок,