… Уж сломан верный ятаган, Залитый кровью вражьих ран. Удар ужасный отсекает Гассану руку; но сжимает Еще упрямая рука Осколок хрупкого клинка. И, рассеченная глубоко, Чалма отброшена далеко, В клочки изорван весь наряд, И пятна алые пестрят На нем. Пред утренней зарею Такой же мрачной краснотою Края темнеют облаков – Предвестник грозных бурунов. И не одна зияет рана На теле мертвого Гассана, Когда лежит перед врагом Он к небу синему лицом. Но глаз открытых выраженье Сулит лишь ненависть и мщенье, Как будто смерть своим крылом Не погасила гнева в нем. Над ним склонился враг жестокий. Был бледен лоб его высокий: Гассана мертвое чело Едва ль бледнее быть могло. … "На дне морском моя Леила, Тебе ж кровавая могила Досталась… В грудь твою клинок Леилы дух вонзить помог. И были все мольбы напрасны, Аллах тебя не услыхал, Пророк твоим мольбам не внял, Они гяуру не опасны… Ужель на помощь неба ты Питал надменные мечты, Коль у небес ее моленья Не вызывали снисхожденья? Бандитов шайку я набрал, Я долго часа мести ждал, Теперь, узнавши миг счастливый, Пойду дорогой сиротливой". … В окно доносится с лугов Негромкий звон колокольцов От стад верблюжьих. Мать Гассана Сквозь дымку легкую тумана Печально смотрит из окна, И зелень пастбищ ей видна, И звезд несмелое сиянье. "Уж вечер. Близок час свиданья".