У юной жертвы исчезает И гаснет блеск у ней в глазах, И взгляд печальный застывает… И ты отделишь от волос Одну из золотистых кос, И унесешь в воспоминанье Невыразимого страданья: Ведь в знак любви всегда с собой Носил ты локон золотой. Когда с кровавыми устами, Скрежеща острыми зубами, В могилу с воем ты придешь, Ты духов ада оттолкнешь Своею страшною печатью Неотвратимого проклятья. … "Кто этот сумрачный монах? Давно уж на моих глазах, Близ вод моей страны родимой, Как быстрым вихрем уносимый, На легком мчался он коне, И в память врезалося мне Безбрежной скорби выраженье В его чертах. Тоска, мученье Не стерлись с бледного чела. Иль смерть доселе в нем жила?" … "Седьмой уж год начнется летом, Как, распростясь с греховным светом, Живет он с нами. Совершен Какой-то грех им был, и он Искать пришел успокоенья, Но, чужд духовного смиренья, В исповедальню не идет, По вечерам не вознесет Мольбы, колена преклоняя… Церковных служб не замечая, В убогой келье он сидит И, с думой на челе, молчит. Какой он веры, где родился, Не знает здесь никто. Явился Он из-за моря к нам, из стран, Где царствует в сердцах Коран. На турка не похож чертами. Скорей одной он веры с нами, Причислить мог скорей всего Я к ренегатам бы его, Что вновь, раскаявшись в измене, Хотят с мольбой склонить колени, Когда б он храм наш посещал И Тайн Святых не избегал.