Вершилось тайное возмездье в сомнамбулической тиши, и он захватывал предместья моей мятущейся души. Он мстил за теплый, спелый август, за скрип калитки в поздний час, за нежный запоздалый ракурс из-за плеча блеснувших глаз, за безрассудное желанье в ту даль мечтой умчаться прочь, когда забудет расстоянья усталая, как память, ночь. * * * Оттого ли, что с тихою болью вспоминаю минуты обид, оттого ли, что только с тобою сердце ласковой песнью звенит, оттого ль, что дороже святыни эти мушки на милых плечах, верю — нет, никогда не остынет огонек в путеводных очах! Конец и начало

Во времена императора Тиберия некие путешественники, Проплывавшие мимо о. Паксос, слышали крики:

«Пан мегас тефнике!» — что означало: «Умер великий Пан!» Было это в 33 г. н. э.

Из Плутарха

Ветер тростник качает, скорбно шумят леса. В море тревожном чаек слышатся голоса. Смолкнул напев свирели, и не звучит тимпан. Звери осиротели — умер великий Пан! А далеко на востоке предрассветная мгла город царей и пророков медленно обволокла. В темной пустой гробнице воздух тяжел и сперт. Чистую плащаницу тихо целует Петр. Логос Когда вселенский дремучий хаос дышал стихиями первооснов, всемирный Логос, во тьму спускаясь, сцепил пространство в кольцо миров. Он постоянство назвал движеньем,