Холмс сидел молча, но быстрые, мимолетные взгляды, которые он бросал на нашего занятного собеседника, ясно говорили о том, что этот человек сильно интересует его.

-- Я полагаю, сэр, -- начал он наконец, -- что вы оказали мне честь своим вчерашним и сегодняшним посещением не только ради обследования моего черепа?

-- Нет, сэр, конечно, нет! Правда, я счастлив, что мне представилась такая возможность, но меня привело к вам совсем не это, мистер Холмс. Я человек отнюдь не практической складки, а между тем передо мной внезапно встала одна чрезвычайно серьезная и чрезвычайно странная задача. Считая вас вторым по величине европейским экспертом...

-- Вот как, сэр! Разрешите полюбопытствовать, кто имеет честь быть первым? -- довольно резким тоном спросил Холмс.

-- Труды господина Бертильона2 внушают большое уважение людям с научным складом мышления.

-- Тогда почему бы вам не обратиться к нему?

-- Я говорил, сэр, о "научном складе мышления", но как практик вы не знаете себе равных -- это признано всеми. Надеюсь, сэр, что я не позволил себе излишней...

-- Так, самую малость, -- ответил Холмс. -- Однако, доктор Мортимер, я думаю, что вы поступите совершенно правильно, если сейчас же, без дальнейших отступлений, расскажете мне, в чем состоит дело, для разрешения которого вам требуется моя помощь.

Глава II. ПРОКЛЯТИЕ РОДА БАСКЕРВИЛЕЙ

-- У меня в кармане лежит один манускрипт, -- сказал доктор Джеймс Мортимер.

-- Я заметил это, как только вы вошли, -- сказал Холмс.

-- Манускрипт очень древний.

-- Начало восемнадцатого века, если только не подделка.

-- Откуда вам это известно, сэр?

-- Разговаривая со мной, вы все время показываете мне краешек этого манускрипта дюйма в два шириной. Плох же тот эксперт, который не сможет установить дату документа с точностью до одного-двух десятилетий. Вам, может быть, приходилось читать мой небольшой труд по этому вопросу? Я датирую ваш манускрипт тысяча семьсот тридцатым годом.