И во всегда пролезу, как шар в лузу,И мысли на конверты всех годов и веков наклею,А время — мой капельдинер кривой и кургузый —Будет каждое утро чистить вечность мою.Не верите — не верьте!Обнимите сомнениями мускулистый вопрос!А я зазнавшейся выскочке — смертиУтро без платка крючковатый нос.
«Послушайте! Я и сам знаю, что электрической пылью…»
Послушайте! Я и сам знаю, что электрической пыльюВзыскриваются ваши глаза, но ведь это потому,Что вы плагиатируете фонари автомобильи,Когда они от нечего делать пожирают косматую тьму.Послушайте! Вы говорите, что ваше сердце ужасноСтучит, но ведь это же совсем пустяки;Вы, значит, не слыхали входной двери! Всякий раз онаОглушительно шарахается, ломая свои каблуки.Нет, кроме шуток! Вы уверяете, что корьюЗахворало ваше сердце. Но ведь это необходимо хоть раз.Я в этом убежден, хотите, с докторами поспорю.У каждого бывает покрытый сыпной болезнью час.А вот, когда вы выйдете в разорванный полдень,На главную улицу, где пляшет холодень,Где скребут по снегу моторы свой выпуклый шаг,Как будто раки в пакете шуршат, —Вы увидите, как огромный день, с животом,Раздутым прямо невероятно от проглоченных людишек,На тротуар выхаркивает с трудомИ пища, пищи излишек.А около него вскрикивает пронзительно, но скорбноМонументальная женщина, которую душит мой горбатый стишок,Всплескивается и хватается за его горб она,А он весь оседает, пыхтя и превращаясь в порошок.
