Мы спорили о вере и безверье,

Мы говорили о текущем и грядущем,

Мы рассуждали, что должно стать дверью,

Незримо в царство Божие ведущей.

Во время наших неуемных споров,

Не знавших, впрочем, склочного раздора,

Помалкивал учитель: чаще тихо

Следил за нами, как мы спорим лихо.

Он слушал наши речи, чтоб яснее

Понять, что из себя мы представляем.

Беседу нужным руслом направляя,

Он раскрывал нас лучше и полнее,

Чем если бы годами обученья

Он вдалбливал в нас истины, как сваи

Вбивают в дно реки, перекрывая

Ее могучее и бурное теченье.

Среди учеников я не старался

Особо выделяться чем-то, чаще

Молчал и слушал. Говорить пытался

Я речи кратко, просто, немудряще.

И не из скромности и самоуниженья,

Что было глупо бы, без всякого сомненья.

Совсем наоборот, я тем был скован,

Что был для них чрезмерно образован.

Из всех учеников один лишь Левий

Матфей был грамотен настолько,

Что смог прочесть бы манускрипт, хоть сколько-

Нибудь да значимый, всех остальных их жребий

Лишил возможности чтить книжные науки.

Я это понимал и не считал их ниже -

Не каждому Господь со знаниями в руки

Дарует мудрость, ум или что свыше.

Наоборот, я был знаком с десятком

Людей неграмотных, но все-таки при этом

Умеющих помочь таким советом,

В котором мудрости с избыточным достатком.

И все ж апостолы, как я и опасался,

Со мною часто были черствыми, сухими.

Я, видно, не достаточно старался

Ничем не выделяться между ними.

Но как бы ни было, то благостное время

Считаю лучшим с самого начала, -