(1947-2000)

Еврейская тетрадь

Хоть бриться я не перестал,

Всей бороды не брею.

Израильтянином не стал,

Но остаюсь евреем.

Пускай поэт я небольшой,

Тетрадку со стихами

Своей еврейскою душой

Я посвящаю маме.

Истоки

Как вешние потоки,

Что будят жизнь в полях,

Питают нас истоки

И в мыслях, и в делах.

Всю мудрость вековую

Дарят истоки нам

И искренность живую,

И преданность друзьям.

И слово, что острее,

Чем колкие ножи,

И правду, что мудрее

Любой заумной лжи.

A потому, как прежде,

Храня огонь в крови,

Мы преданы надежде

И вере, и любви.

Народ мой жив!

Когда я был еще мальчишкой,

То очень часто наблюдал:

Старик-сосед над старой книжкой

Молитвы нараспев читал.

Казался хмурым он и строгим

В минуты эти, в этот час.

Остановившись на пороге,

Спросил его я как-то раз:

"Что в этой книжке, в буквах этих,

О чем ты, дедушка, поешь?"

"Здесь мудрость мира - он ответил

Но ты пока что не поймешь.

Я стар, осталось мне немного,

И тут вздыхай иль не вздыхай,

А скоро дальняя дорога,

Но помни: Ам Исраэль хай!"

И я, мальчишка местечковый,

В недоумении застыв,

Не понял, что старик суровый

Сказал мне, что народ мой жив.

То было в тягостную пору,

Не дай нам Бог вернуться к ней,