Рабби Эзра де Кордоверо,(Это имя давно забыто)Шел на площадь во славу верыВ размалеванном санбенито.А дорога вела от порта —Каравеллы и кабаки.И вослед поминали чертаСуеверные моряки.Он чуть слышно звенел цепями,О пощаде просить не смея.А потом поглотило пламяОбреченного иудея.И не выдержав отчего-то,Тихо молвил: «Шма, Исраэль…»Капитан испанского флотаДон Яаков де Куриэль.Он рожден был в еврейском доме,Окрещен был еще мальчишкой.Ничего он не помнил, кромеСтранных слов — да и это слишком.Ни злодея, ни супостатаВ осужденном он не признал.Он увидел в несчастном братаИ прощальный привет послал.Что за игры — паук и муха?Благородство — и без награды?И молитва достигла слухаИнквизитора Торквемады.И опять палачу работа:Шел, с усмешкою на устах,Капитан испанского флотаВ санбенито и кандалах.Рев раздался, подобный грому,Грохот, будто на поле бранномМоряки, накачавшись рому,За своим пришли капитаном.Разбежались монахи, хоруСпеть «Те Деум» не стало сил:Разношерстную эту своруБудто дьявол с цепи спустил!Нет отчаяннее ватаги!Не страшились свинцовой вьюги,
