«Сволочи бездомные, квартиры пораспродали. Мало того, что подъезды провоняли и паразитов разнесли по городу, так теперь моду взяли — домашних животных воровать и тут же хозяевам впаривать, — в бешенстве думал Бубнов, спеша на телецентр, — убил бы, ей-богу, убил».
Глава 4
Николай Иванов лежал в роскошной, совсем не дачной кровати и ждал, когда Вадик, так звали его новую женщину, сварит, как полагается женщине, кофе. Все внутри Иванова ликовало. Он по-новому смотрел на вещи. Они стали перед глазами чуть рельефнее, чуть красочнее. Каждой клеткой ещё неостывшего тела Иванов впитывал в себя прохладный вечерний воздух, льющийся через открытую фрамугу.
Где-то за дачным поселком просвистела электричка. Как хорошо-то, подумал он, и почему это считается стыдным? В голову сами собой стали приходить примеры из античности. Там совсем не зазорным считалось иметь в своей свите нескольких мальчиков.
— Правда, Вадик уже не мальчик. А папы римские? Не помню номер…
Иванов забыл про саженцы, про работу. И только легким укором перед глазами иногда всплывало лицо Виолетки. Даже не потому, что изменил, а какая она несчастная. Ей не дано. Постой, да ведь у них тоже есть однополая любовь. Впрочем, Иванов никак не мог себе представить, как это можно получить удовольствие, не войдя или не приняв в себя другого человека. Да, да, сегодня не только он входил. Вот ведь какая штука. Понравилось…
А потом вдруг все неожиданно кончилось.
В спальню влетел Вадик с перекошенным от ужаса лицом и неестественно лиловыми ушами, будто его поймал сторож на бахче и неделю держал подвешенным за мочки.