Во-вторых, в его пристрастии оставлять записки прослеживалась некая элегантность и презрение к риску: выстрелив, снайпер перестает быть невидимым для противника, его ищут всеми имеющимися силами на большой площади, а чтобы выпустить стрелу из арбалета, необходимо подойти к позициям довольно близко. И последнее: Рудин, сам профессионал с большой буквы, уважал незримого супостата за высокое мастерство и соблюдение своеобразного кодекса войны. Терминатор никогда не глумился над жертвой подобно тому, как это делали ублюдочные "белые колготки", отстреливавшие у наших бойцов яйца и не дававшие санитарам подползти к истекающему кровью раненому, - "работал" исключительно в голову и ни разу не промазал, не беспокоил в праздники и... не трогал женщин. Полковник медслужбы Сергеева, инспектирующая санитарное состояние временных пунктов дислокации в самый разгар терминаторского марафона, полдня гуляла по позициям, не заботясь о маскировке и повергая добровольных телохранителей в смятение, - после обеда те же самые бойцы злополучного "зушечного" расчета обнаружили впившуюся в бруствер арбалетную стрелу с запиской: "У вас отвратительный макияж, полковник. Рекомендую пользоваться французской косметикой. Терминатор".

- Я их уже видел, - буркнул Рудин, стараясь не смотреть на лица покойников. - Ты зачем меня сюда привел? Вдохновить хочешь?

- Хочу, - зло бросил майор. - Хочу, бляха, чтобы мне перестали тыкать пальцем все, кому не лень!!! Ты считал, бляха, сколько за два месяца этот козел наших парней перехярил? Считал, нет?! Хотя чего это я - тебе ж, бляха, люди по фую! Ты ж, бляха, только вот об этих ублюдках думаешь! - начальник разведки резко ткнул пальцем куда-то в направлении пупка Рудина, имея в виду двух здоровенных овчарок, неотлучной тенью маячивших позади хозяина и с любопытством заглядывавших в рефрижератор. "Ублюдкам" жест майора не понравился: они синхронно вздыбили шерсть на загривках и тихо зарычали, пожирая ругателя неприязненными взглядами.