Умствующих воротил...

Им-то век -- и на рубашках

Пуговицы открутил,

Одаривши зорким взглядом,

Чувством слова и вины.

Полагаю:

с нами рядом -

Те, которым мы должны.

С нами рядом -

эти двое:

Стан сутул, характер прям, -

Неизвестные герои,

Может быть, великих драм.

***

Повывелись, Время, твои бедолаги,

Твои горемыки, твои забулдыги...

А все же -- остались великие книги

На желтой, начала двадцатых, бумаге!

Твои бедолаги, твои простофили

Ушли. Но остались их дивные стили,

В которых писали и существовали,

Пока не погибли на речке Каяле.

От рыка, от рока, от доли пророка

Терпели. Пока не почили до срока, -

Зато молодые на вечные веки...

О, крикнуть бы в чопорной библиотеке:

-- Давайте гореть и светло, и высоко!

МОЕЙ РОДНЕ

Увы, давно... Точней -- давным-давно

За станцией, за озером, за радугой

Ходили в офицерское кино,

Обедали на скатерти залатанной.

Во времена каникулярных дач,

Теперь -- невероятных дешевизною,

Писали письма, надували мяч,

Бродили земляничною отчизною...

Давным-давно. А кажется -- вчера

Любили жизнь, любимые друг дружкою.

...Иные дни. Иные вечера.

Распался круг. Стемнело над опушкою.

Виновна ль я, что существую вкось?

Или не я, а -- ветер и поветрие?

Спасибо,

что хоть в памяти не врозь,

Мои родные, давние, пресветлые!..

***

Я надышалась -- и за мною выдох.

А до сих пор,

беспечна и смела,

Я плакала на ваших панихидах,

Но смерть во мне без просыпу спала.

...Все изменилось! На простые вещи,

По узкому шагая рубежу,

Не то чтобы угрюмо и зловеще,

Но с ясностью прощальною гляжу.

Я не пойду дорогою окольно,