здесь женщинам долго уже не бывать.

Угрой, схорони! Возврати мне мечту,

мой потный матрас у меня в закуту!

Ложусь - и в отчаяньи пробую я

дождаться шарманщика Небытия.

МОТЫГА, ЗАСТУП, ДОЛБНЯ

На двор нисходит вечер, и почти

совсем темно становится в клети.

Запылены, в последнем свете дня

стоят мотыга, заступ и долбня.

Мотыга не ходила со двора:

картошку рыла с самого утра,

хозяйка с ней весь день трудилась впрок

и вот мешки набиты по шнурок.

И заступ тоже чести не понял

он целый день дорогу починял,

его под вечер, вымотан всерьез,

хозяин сгорбленный сюда принес.

В карьере наработалась долбня,

мельчила честно крошево кремня.

На небе день как раз сменился тьмой

хозяйский сын долбню принес домой.

Домой вернулись трое, все в пыли,

свой инвентарь, понятно, принесли.

Семья - в дому, и дремлют взаперти

мотыга, заступ и долбня в клети.

ПЕСНЯ ПО ЧАСАМ

К восьми над рынком - тишь, теплынь;

как сода, день истаял в синь;

в навозе тонут воробьи,

сидит громила в забытьи

у стойки.

Сойдется в десять цвет пивнух,

в гортань ползет коньячный дух.

Товар панельный в сборе весь,

но за деньгой в карман не лезь:

обчистят.

Вот полночь: наползает мрак,

кто мерзнет - нюхает табак.

Наизготовку - сталь ножа,

от жалости к себе дрожа,

раскиснешь.

Горчинка - два часа утра.

Для шлюх - последняя пора.

Вконец пустеет тротуар.

Плати: додешевел товар

до точки.

Четыре: день недалеко,

хлеб вынут, скисло молоко,

бредет домушник и, журча,

течет пьянчужечья моча:

о Боже.

ДВОЕ ЗАТРАВЛЕННЫХ

Мой братец, Лейба Люмпеншпитц,

ответь: ну почему

ты удавился - чтобы