* * * Вновь слышны подзаборные вопли Это песни двуногих зверей. Это время утерло всем сопли, И глаза завязало скорей.

В нас вторгается мир заоконный, Странноватый такой полумрак И ложится тоской многотонной, Но не может улечься никак.

Ты блуждаешь на грани распада. Дышишь гарью сожженных уже. А огни электронного ада Всё терзают в лихом мираже.

Сокращается лет расстоянье, Исчезает оставленный след... Превращается жизнь в воздаянье За мечты, за растерянный бред.

Ты по-прежнему зол и отчаян. Нет души - только что-то болит... Ты с эпохой в безумие впаян, С хаотическим временем слит.

* * * Время плавится, плавится тело, Это ж надо придумать вот так! Ничего, что тебе надоело, Но другого не выйдет никак.

Прыгни за полночь - та же отрава, И домов раскаленных тепло. Накрывает бессмыслицы лава. А отчаяние душу зажгло.

Ты мечтаешь на север пробраться, Иль хотя б ненадолго остыть... Поздно, братец, не стоит стараться, Ведь распад не забыть и не скрыть.

* * * Все точит бред неугомонный И правит духота с жарой С такою злобною игрой Душой никчемной, полусонной.

Жизнь как подзорная труба, Все жаждет преувеличений Но цепью жутких превращений Грозит всесильная судьба.

А грусть и скука все сильней, Провинциальная зевота. И подниматься неохота Из бесконечно-глупых дней.

"Наверно, ум всему виной, Иных миров архитектура..." И, на задворки глядя хмуро, Сидишь угрюмый и больной.

* * * Все честь по чести: ярость гложет Слепое сердце изнутри, И скука, что без нас не может Вмиг умножается на три. Лишь ненависть тебя врачует, И пустоты великой тень... И грусть, что по лицу кочует, Не даст опошлить ночь и день. Не даст забыть свои дороги, (Без глупости и без мольбы), Дыханье вечности, тревоги, Движение твоей судьбы.

* * * Вскрывает вены одиночество Стихов, что не сумел сложить. И без Отечества и отчества Нас годы приучают жить.

Нас приучают жить моментами, Секундами из тысяч лет.