Неужели ж мы не обычным путем Решимся отстаивать волю, И трусить, как малые дети, начнем, И смерти в бою, как рабы предпочтем Татарскую злую неволю? Погибнем мы все! но не скажут про нас, Что струсили мы пред врагами, Что храбрости луч в нашем сердце угас Пред хана Батыя ордами. Погибнем! но честно, как гибнут орлы, Гнездо от врагов защищая, Отвагой и силой могучей полны, Пощады не ждя и не зная. Докажем, что взять нас в неволю нельзя, Пока у нас жизнь не отнимут! Припомним завет Святослава, друзья, Что мертвые сраму не имут!» Тут крест с своей шеи могучей он снял И голос напряг необычно, И кверху десницу высоко подъял, И крест золотой в ней толпе показал, И крикнул могуче и зычно: — «Клянитеся, братья! что каждый из вас На смерть будет биться с врагами! Клянитеся дружно в торжественный час, Изменников нет между нами! А трусом никто никогда не посмел Назвать нас — и впредь не решиться; Ребенок — и тот уж отважен и смел, Когда он в Козельске родится. Клянитесь!» — «Клянемся!» — раздалось в ответ И дружно все руки подняли, И знаменьем крестным, как братства завет, В знак клятвы себя осеняли. Вернулись послы и ответ козельчан Батыю со страхом сказали, И гневом вскипел избалованный хан, И тотчас велел, чтоб послали На приступ татар особливую рать, Ужасных как дикие звери, И город сполна им в добычу отдать, Чтоб дерзких безумцев в пример наказать