И грозно сиял его доблестный лик, И ярко доспехи блестели. В деснице быль меч, его шуйца с крестом Высоко была им подъята. И ринулся он с обнаженным мечом На гибель врага-супостата. За ним устремилася горсть удальцов, Седых, но отвагою полных, Последних за волю Козельска бойцов — Последних, но самых отборных. И бились на смерть, где клялися они, Где было последнее вече, И все полегли на защите земли В последней ужаснейшей сече. Доволен Батый! Наконец-то сломил Он дерзость безумцев упорных; Но только ценой дорогой победил Он горсть удальцов непокорных. Он сел на коня и, доехав до стен, Стал думать: какие бы муки Измыслить для тех, кто достанется в плен В его всемогущие руки. На встречу ему приближался Ахмет, Любимый его воевода, Обычный и радостный вестник побед, Потомок знатнейшего рода. — «Великий Батый, не гневися на нас — Он молвил — приказ твой исполнен; Настал для безумцев возмездия час, Их трупами город наполнен. С победою полной! Гнездо козельчан Со всем, что в нем есть, нам досталось». — «А пленные где?» — «Не гневись, грозный хан, В живых никого не осталось!» — «Неужели все?»—«Да, должно быть, что страх Их так обуял, что не смели» — «А женщины? дети?» — «На наших глазах Живыми во храме сгорели». Батый победил. Но за то никому Уж мстить не пришлось; не осталось В живых ни души, и для мести ему