Легко вместился в их карман. Один широк был, как котел, По нем текло ручьями сало. Другой же хил, и вера сёл В чертей не раз его спасала. В очках сидели здесь косые, Хвостом под мышкой щекоча. Хромые, лысые, рябые, Кто без бровей, кто без плеча. Рогатое, двуногое Вращает зрачки, И рыло с тревогою Щиплет пучки. Здесь стук и грохот кулака По доскам шаткого стола И быстрый говор: «Какова? Его семерка туз взяла!» Перебивают как умело, Как загоняют далеко, Играет здесь лишь только смелый, Глядеть и жутко и легко. Вот один совсем зарвался — Отчаянье пусть снимет гнет! — Удар: смотри, он отыгрался, Противник охает, клянет. О, как соседа мерзка харя, Чему он рад, чему? Или он думает, ударя, Что мир покорствует ему? И рыбы катятся и змеи, Скользя по белым шеям их, Под взглядом песни чародея Вдруг шепчут заклинанья стих. «Моя!» — черней, воскликнул, сажи, Четой углей блестят зрачки — В чертог восторга и продажи Ведут съедобные очки. Сластолюбивый грешниц сейм, Виясь, как ночью мотыльки, Чертит ряд жарких клейм По скату бесовской руки. Ведьмина пестрая, как жаба, Сидит на жареных ногах, У рта приятная ухаба Смешала с злостью детский «Ах!» И проигравшийся тут жадно Сосет разбитый палец свой, Творец систем, где всё так ладно,