бродяга, беглец и изгой: еврей, выбираясь на правильный путь, немедленно ищет другой. Скитались не зря мы со скрипкой в руках: на землях, евреями пройденных, поют и бормочут на всех языках еврейские песни о родинах. Я антисемит, признаться честно, ибо я лишен самодовольства и в евреях вижу повсеместно собственные низменные свойства. Чуть выросли – счастья в пространстве кипучем искать устремляются тут же все рыбы – где глубже, все люди – где лучше. евреи – где лучше и глубже. Катаясь на российской карусели, наевшись русской мудрости плодов, евреи столь изрядно обрусели, что всюду видят происки жидов. Еврей живет, как будто рос, не зная злобы и неволи: сперва сует повсюду нос и лишь потом кричит от боли. Велик и мелок мой народец, един и в грязи и в элите, я кровь от крови инородец в его нестойком монолите. Евреям доверяют не вполне и в космос не пускают, слава Богу: евреи, оказавшись на Луне, устроят и базар и синагогу. Шепну я даже в миг, когда на грудь уложат мне кладбищенские плиты: жениться на еврейке – лучший путь к удаче, за рубеж, в антисемиты. На развалинах древнего Рима я сижу и курю не спеша, над руинами веет незримо отлетевшая чья-то душа.