(а злу – позор и панихида), мы смерти дерзко возражаем, творя обряд продленья вида. В любви на равных ум и сила, душевной требуют сноровки затеи пластики и пыла, любви блаженные уловки. В политике – тайфун, торнадо, вьюга, метель и ожиданье рукопашной; смотреть, как раздевается подруга, на фоне этом радостно и страшно. Люблю, с друзьями стол деля, поймать тот миг, на миг очнувшись, когда окрестная земля собралась плыть, слегка качнувшись. Едва смежает сон твои ресницы – ты мечешься, волнуешься, кипишь, а что тебе на самом деле снится, я знаю, ибо знаю, с кем ты спишь. Есть женщины, познавшие с печалью, что проще уступить, чем отказаться, они к себе мужчин пускают в спальню из жалости и чтобы отвязаться. Он даму держал на коленях и тяжко дышалось ему, есть женщины в русских селеньях – не по плечу одному. Мы пружины не знаем свои, мы не ведаем, чем дорожить, а минуты вчерашней любви помогают нам день пережить. И дух и плоть у дам играют, когда посплетничать зайдя, они подруг перебирают, гавно сиропом разводя. Встречаясь с дамой тет-а-тет, теряешь к даме пиетет. Мужик тугим узлом совьется, но если пламя в нем клокочет – всегда от женщины добьется того, что женщина захочет.