на них открыто погулять. Кто знает, сколько лет придется вспоминать эту гулянку!»

Вспомнив свою кличку, он подумал:

«Из-за двух золотых коронок меня прозвали в колонии Золотой. Как же тогда можно назвать пахана, который

меня купил и продал, забыв о моем существовании? Каким я оказался дешевкой! Две недели тому назад, не

потеряй свой ум, разве согласился бы я сейчас продавать себя за 8 — 10 лет свободы? Деньги можно занять, а

потом отдать, годы, проведенные в зоне, не возвращаются, а вычеркиваются из жизни. Баклань не баклань, а

поезд ушел. Покатилась, завертелась, смялась, стопталась не чужими, а собственными руками собственная

жизнь. Как тут не запить и не накуролесить?»

Явка с повинной Кислякова Николая Ярославовича и проведенные новые следственные действия

Подроманцева, основанные на показаниях Кислякова, окончательно убедили Подроманцева в непричастности к

гибели Соколовой Гончарова.

Явка Кислякова в РОВД упростила расследование уголовного дела для Подроманцева, так как Кисляков

рассказал не только, как совершил преступление, но и представил нож, которым Соколовой было причинено

телесное повреждение.

Можно было быть довольным хорошим результатом, но у Подроманцева был ряд нерешенных вопросов, на

которые ни он, ни Кисляков не имели ответа: 1. Кто подложил на месте преступления нож Гончарова? 2. Кому

было выгодно осуждение Гончарова?

Возможно, в момент совершения Кисляковым преступления у Гончарова был нож с собой, и он выкинул его

на месте преступления, желая от ножа избавиться, так как этот нож криминалистической экспертизой признан

холодным оружием, а за ношение холодного оружия предусмотрена уголовная ответственность. Эта версия была

наиболее вероятной. Она давала ответ на два вопроса, объяснение которым Подроманцев ранее не находил.