пошутил Сарафан, наливая себе в рюмку водки.

«Ты смотри, уже говорит МЫ, значит, перестал себя отделять от нас», — с удовольствием подумал Борода.

— Ты с ним ранее был знаком? — спросил Борода, продолжая запутывать Сарафана.

— Знаком не был, и Ирина о нем ничего не говорила.

— Бабы о своих похождениях не любят трезвонить, не в пример некоторым мужикам, — заметил Борода.

— Это факт, — согласился с ним Сарафан, а потом после некоторого раздумья заметил: — Я был обложен

красными флажками, как волк, и только явка с повинной этого Кислякова спасла меня. Случайно не ты приложил

здесь свои руки? Слишком уж тонкая случайность? — внимательно посмотрев в глаза Бороде, спросил он.

— Обижаешь, сынок, — медленно, с расстановкой ответил Борода, ни мимикой, ни движением не выдав

своего волнения.

— Это я сказал к слову, можешь не обижаться, пока ты из моего доверия не вышел.

При других обстоятельствах Борода мог вспылить, встать в позу, разгневаться, но сейчас посчитал уместнее

не конфликтовать и увести разговор от такой щекотливой темы.

— Тебе не надоело ходить под административным надзором? — улыбнувшись, покровительственно спросил

Борода.

— Еще как! — выстраданно ответил Сарафан, с надеждой посмотрев на Бороду. — Разве есть возможность

от него избавиться?

Илларион Константинович, задумчиво поглаживая свою бороду, пояснил:

— Невозможного, как говорят ученые, почти ничего нет, все можно сделать, до всего можно додуматься...

— Говори быстрее, не тяни, — подогнал его Сарафан.

— Тебе надо уволиться с работы и уехать в другой район, там не просто жениться надо, а вступить в

зарегистрированный брак, взяв себе фамилию жены, и выехать на новое место жительство, где осядешь другим

человеком. Можно эту комбинацию продолжать до бесконечности.