все, что придет на ум.

Жизненный кум в пальто.

Шляпа, в руке печать.

Будем молчать на том.

Молча молчать. Молчать.

МХАТ

Век мотаться бы мокрой вьюге об руку с саженной шубой,

начинаться театру с виселицы. Здрасьте, здрасьте,

а получилось: слушать

подано. И в последнем акте

все в пажах, пыжах, в ненужном множестве ружей.

Мужчина видный, мужчиновидный

достал платок. Он, кажется, шел с повинной,

а принес повидло

на брюках после антракта,

прежде чем пасть на вилы.

Стало быть, это и есть революция -- не кокто,

не к стенке людовик и всем война,

не шмат престарелой материи на

вонючую дырку смерти кого-то, кто

швырнул номерок и вышел: Пальто! Авто!

Ни зги на выходе, как ни зри.

Мелочевка разъезда. Скупая мзда

торопливых шагов за версту пурги

в околоток небес, всенародный и надлежащий при

муниципалитете. Остальное история и вода.

* * *

В среду живут и белят.

Город румын и беден.

Вторник и понедельник

пахнут водой, как бредень.

Жизнь есть четверг, но после

дождичка. Март с обратным

адресом. Вроде почты

в местных помарках марта.

Вроде намокшей почты

бывшему адресатом.

Здесь это знаешь точно.

Этот урок не задан.

ШТАНГИСТЫ-ТЯЖЕЛОВЕСЫ

Ни один из них не сломал табурета,

не сказал: рубите-ка дверь по мне.

Но тут все равно приходят на них посмотреть,

потому что не может быть,

чтобы за этим не было никакого подвоха

Ибо никто не живет с постоянною мыслью, что где-то

есть штангисты-тяжеловесы. Я бы сказал, что это

людям не свойственно, как и многое остальное.

Просто, когда без особого предупрежденья

или там багажа

они появляются в Сочи,

становится чуточку меньше пространства.