Под утро, после фейерверка и беспорядочной езды по городу, Когда закончилось бесплатное пиво и были выплаканы все слезы, Счастье водворилось на улицах Западного Берлина. Где-то на перекрестке стоял забытый, До колес обгоревший «трабант», и его владельцы С облегчением повесили ключ на ближайшем дереве. Приведенные своими детьми, целые семейные кланы Бродили по центру — бесцельно и умиротворенно. А некоторые уже блаженно спали, привалившись к стене, — Около больших магазинов, у витрин, На обретенных наконец-то камнях свободной земли. Самка гепарда в московском зоопарке Такие дорогие меха носят разве что Подруги бандитов — по вечерам, в казино. Скользящая походка, как у юных бесполых моделей на подиуме, Сверкание глаз, как от вспышек фотоаппаратов. Грациозная кошка, это ее запечатлел восторженный Пизанелло (Пятнистая шкура, кончики шерстинок блестят, как Золотое руно). Мечется по вольеру взад и вперед, припадая к земле, И спина ее подрагивает при каждом движении. За миллиметр До глубокого рва отточенным движением поворачивается И, не взглянув, уходит. Что ей там делать — с ее слухом и обонянием? За рвом и колючей проволокой — только шум и запах тел Этих особей, суетящихся, как обезьяны, И притаскивающих своих детенышей — поглазеть на нее. Задыхаясь в тяжелом воздухе большого города, Она вспоминает, как пахнет саванна… А белые банты У какой-то девочки кажутся кусочками нежного мяса газели. Голова хищницы напрягается, в глазах рябит, ей чудится Стадо зебр, бегущих по московским улицам.